Глава вторая

- Ну что, давайте прощаться, мушкетеры?! Уже зеленый го­рит, прощай, Саратов и да здравствует дорога!

- Пиши, Егорка!

- А куда писать-то? На деревню дедушке?

- Отчего же, - Белогорек Амурский.

- Заходите, заходите, товарищи лейтенанты, - заторопила проводница вагона, - отправляемся.

- Так мы не едем, вот только он! Давай, Егорка!

Состав медленно пополз вдоль перрона. Проводница, молодень­кая белокурая девушка, про пустив Егора, встала на площадку и, выставив желтый флажок, одной рукой придерживаясь за перила и немного наклонившись, посмотрела в хвост уходящего состава. И в это время появившийся невесть откуда мужчина, шмыгнул между ней и Егором и скрылся внутри вагона.

- Что, лейтенант, никак проститься не можете? - не поворачиваясь, сказала девушка. - Училище закончили?

- Иса-е-ев, - кричали лейтенанты, - не исчезай!

- Да, закончили, к мамке едем.

Проводница закрыла дверь и, пропуская впереди себя Егора, вошла внутрь сверкающего лаком, почти новенького, купейного вагона.

- У вас какое купе?

- По-моему третье, вот посмотрите сами.

- Хорошо, давайте, все равно билеты будут храниться у меня до конца следования.

- Вас Егором зовут?

- А вы откуда знаете?

- Так ваши же друзья потом даже фамилию прокричали. Значит, Егор Исаев?

- Ну и что же, предположим.

- А меня зовут просто - Зина.

- Вот и познакомились.

- Вы идите, положите свои чемоданы, народу все равно не будет.

- А почему? Вагон бронирован?

- Вы откуда свалились? Кто же за такие бабки сейчас ездит. В таком поезде, да еще в купе?

- И что, порожняком гоняете?

- Да нет, вот сейчас военные зачастили - выпускники училищ, потом буржуйчики кое-какие.

- А вы не любите этих «буржуйчиков»?

- Так за что их любить-то? Большинство из них ворюги и проходимцы.

- Да не все, может даже, далеко не все.

- Я же и говорю: большинство. Да вы не стойте, несите свои чемоданы, потом приходите: чайку попьем, поболтаем.

Егор медленно пошел по проходу. «Куда же он девался, мужик подтолкнул».

Открыл купе, поставил на пол, под столик, чемоданы, повесил пиджак на крючок и вышел. В вагоне, действительно, - никого. Зинка сидела с открытой дверью в служебном купе.

- Ну что, отнесли? Садитесь, сейчас чаю поставлю. И сколько же вам лет?

- Двадцать третий пошел.

- Ого, мужчина, жениться не успели?

- Да нет, у нас по крови так  батяня мой женился в двадцать пять, а дед и того позже.

- Хорошо, когда «и папка, и мамка, и дедка, и репка».

- Вот и не так - одна «и мамка».

- Чего ж так?

- Длинная история и довольно грустная.

- А у вас закурить не найдется, товарищ лейтенант? - чуть игриво и немного дурачась спросила Зина. - Извините, но я не курю.

- И не пьете?

- К сожалению, нет.

- Почему же «к сожалению»?

- Это я к данному случаю.

- И даже к данному случаю - вот чай поспеет, и хватит с нас.

Мой муж ...

- Вы замужем?

-Нет уже.

- То есть, как это?

- Анекдот есть такой. Грузин спрашивает у девушки: «Вы за­мужем?» А та отвечает: «Нет». А грузин говорит: «Еще или уже?» Так вот у меня - «уже».

- Понятно, а, вроде бы, совсем девочка.

- Конечно, девочка, мне-то всего девятнадцать. - И когда же вы успели?

- Успела, еще семнадцати не было. Муж был старше меня на шесть лет.

- И где он сейчас?

- Сидит в тюрьме, тут, в Саратове. - Да, вариант. И много дали?

- Шесть лет, два уже отсидел, только развелась я с ним. А он все пишет и пишет.

- И за что сидит, если не секрет?

- Какой там секрет, он терпеть не может буржуйчиков, вот и влип из-за одного подонка.

- Вас не поделили?

- Да нет, мы уже женаты были, просто стояли на остановке трамвая, с обеих сторон рельсы, и один, на «форде», вылетает на них и прямо на нас. Ванька меня оттолкнул, а самого машина заце­пила, но не сильно, Иван только упал. Буржуйчик остановился, вышел из машины и, увидев, что мой-то цел и поднимается, бьет его ногой в живот. Вот тут-то все и произошло ... Эх, закурить бы!

- И что же произошло?

- Да ничего хорошего - труп.

-Как-труп?

- Молча. Буржуйчик оказался хлипким: перелетел через капот

машины, ударился головой о рельсы и был таков. - Так свидетели-то были, он же первый!

- Ага, «свидетели», «первый». Это вот тут хорошо говорить, а

когда все куплено, а мой только вышел «оттуда». - Откуда - «оттуда»?

- Из тюрьмы, сидел он в колонии.

- Когда же он успел - за столько-то лет?!

- Да, успел и еще как, - дважды.

- Тогда ясно.

- Ну вот, и вы туда же! А я ему поверила. Так он жалостливо

за отца своего и за мать рассказывал! - А как же тогда с разводом?

- Ну, это уже другой разговор, только сейчас я начинаю пони-

мать, что он подстроил все это, за деньги, конечно, и ради меня. - Ничего не понимаю.

- А чего тут понимать, была у меня подруга, а вернее - хорошая знакомая, ухлестывала за Иваном когда-то. Так вот приходит она ко мне после того, как моего посадили, и говорит: «Я тебе, Зин­ка, не хотела говорить, но теперь можно, - раз его посадили.» Ну, то да се. а у нее был мальчик, прижила с кем-то, такой черненький, кудрявенький, на Ивана моего похож. Я еще своему говорю: «Не ты ли с Нинкой побаловался?» А может, я сама им эту идею пода­ла? - вдруг встрепенулась проводница, - А чего, вполне может быть!

- Да о чем это вы?

- Так вот эта Нинка мне и говорит: «Дело прошлое, но сыночек мой от Ваньки твоего, вот и письма у меня от него имеются, и сейчас грозится ко мне вернуться», - и сует мне письма. А это, пос­леднее, сверху. Схватила я письмо, бегло прочитала. Там он клялся ей, что вернется к сыну. Ну, я на развод. А когда человек в тюрьме, этот вопрос решается быстро.

- А дальше? Что дальше-то было?

- Так ничего не было, письма он мне стал писать, умолял, что любит, - зря это затеял, только я ему так же не верила, а вот сейчас ...

- Любите его?

- Да. Господи, и откуда ты такой взялся? - вдруг рассердилась проводница и зло посмотрела на Егора, - «Любите», «не лю­бите»!

- Так я-то - ничего, просто интересно, судьба ваша, можно сказать.

- Ты посмотри на него, а ну, повернись боком.

- Чего это я буду вертеться?

- Повернитесь-повернитесь, - похож, даже очень.

Вечерело, в вагоне зажегся мягкий голубоватый свет. - И на кого же я похож?

- На Ивана моего.

- Это уже плод вашей фантазии.

- Да нет, правда: волосы, кудри, нос, губы.

Закипел чай. На очередной станции вошли двое пассажиров: мужчина и женщина. Зинаида определила их и вернулась к Егору. - Муж с женой, в Москву едут, а у вас в Москве пересадка?

-- Да, только я, вначале, кое к кому заехать должен.

- А, невеста? Это - надо.

- Да нет, просто хорошие знакомые, можно сказать, дальние родственники. Мамка просила.

Более трех часов просидел Егор в служебном помещении.

- Ну, бывайте здоровы, надо мне отбиваться, спокойной ночи.

- Бывайте-бывайте, завтра приходите. Исаев вышел в тускло- освещенный коридор и направился к своему купе. Взялся за ручку, но дверь не поддавалась. Егор посчитал, что ошибся, посмотрел на табличку и в этот момент дверь резко открылась, и чья-то сильная рука, схватив его за плечо, резко дернув, втащила в купе.