Глава двадцать четвертая

Около одиннадцати дня Андрей приехал из гаража на «тойо­те». Вычищенная, выскобленная машина, с красивым двухосным прицепом, сияла. Еще бы! С ней уже давно так не обращались. Сто­яла она понуро в гараже, скучно коротая дни, недели, месяцы. А сейчас ее снова готовили в дальнюю дорогу.

Андрей проверил все крепления, смазал основные узлы, долил масла в двигатель, перестав ил «крест накрест» колеса, обкатал в гараже двигатель, обслужил прицеп, налил в банку запасного мас­ла, просмотрел тормоза, сложил инструмент, даже походный вул­канизатор не забыл взять. Выехал из гаража, на мойке помыл авто­фургон, заправил «под завязку» бак соляркой, налил две канистры

«на всякий случай» (летом с дизтопливом не разгонишься) и толь­ко потом приехал к дому.

- Ну, мамка, я готов, можем отправляться. Пока в Рамони за­берем Силиных, будет час дня, а туда ехать не меньше десяти ча­сов, ночью там будем.

- Оксана куда-то делась, помогла мне дотащить лекарства, ска­зала: сейчас приду, - и вот уже двадцать минут нету.

- Как с медикаментами? Шприцы, ампулы, таблетки, бинты?

- Андрей, уж мы не на крайний север едем, а всего-навсего в Ростовскую область, там, небось, и больницы, и аптеки - все есть. - Ага, разгонись: «все есть». Ничего там нет! Вот мы и восста­навливать будем. Мы - переселенцы!

- Ну да, какие там переселенцы, мы просто поможем Петру с Павлом.

- Посмотрим, по мне так если понравится, и остаться можно, «на всю оставшуюся жизнь».

- А как же полиция, работа? А вот и Оксана идет!

Дверь, действительно, распахнулась, и в тесный непроходимый коридор ввалилось сразу четверо. Оксана впереди.

- Вот, знакомьтесь, рабсилу привела: Сережа, Оля и Поля.

- Девочки, а вас мама, папа отпустили? - спросила Оксана.

А дочь улучив момент, шепнула матери на ухо:

- Они из интерната: нет у них ни папы, ни мамы.

- Я предлагаю срочно грузиться, а по дороге перекусим уже все вместе, где-нибудь часа в два. Идет?

Оля и Поля были, как матрешки, - обе круглолицые, серогла­зые, белокурые, с маленькими носиками и ротиками. Зато Сергей вымахал под метр девяносто, ручищи - огромные кувалды, ноги в босоножках - неопределенного размера. Лицо неправильной, чуть продолговатой, формы, скуластое, волевой квадратный подборо­док, прямой и острый нос, губы нормальной формы, глаза карие, брови и волосы черные.

Как ни старались, а выехали только через час. Ровно в двенад­цать, присев на дорогу, вышли вереницей из подъезда, попросив соседку Раю посмотреть за квартирой, а та, узнав. куда едут Исае­вы, чуть не прослезилась: оказалось, что родом она тоже прямо из Голодаевки.

- Вот, прожили столько лет и не знали, - сокрушалась Ок­сана.

Заработал двигатель и «тойота» плавно покатилась в сторо­ну Чернавского моста. Осталось позади Воронежское водохра­нилище, громадный жилой массив - Левый берег, станция те­хобслуживание, пост ГАИ и, наконец, выехали на Ростовскую трассу. У Рамони, не доезжая до поста ГАИ, увидели серую «волгу». - Смотрите, Силины стоят!

Остановились, обменялись взаимными приветствиями и Д1шну­лись дальше. Впереди - «тойота» С прицепом, за ней - «волга», так же с прицепом.

- Зачем они свой прицеп зацепили? - спросила Оксана Ива­новна.

- Это я вчера Силину сказал: на работу едем. Он еще две па­латки взял.

- А наши? У нас же тоже две есть.

- Я и свои взял, по-моему, все взяли, а как, Поля и Оля, работать не боитесь?

- Чего нам бояться, мы из деревни.

- Какой секрет, мы на свою родину и едем.

- Ну да? Вот тебе и медсестры свои, а где же вы там жили?

- Недалеко от Родионово-Несветаевки, хутор был - Ротз-Фанз, что переводится как - «Красное Знамя». - Так вы что, немки?

- Какие там немки, нам до немок далеко, но что-то фашистское в нас есть, - сказала одна из близнят.

Они до такой степени походили друг на друга, что не отличить. - И что же в вас фашистское? - донимал Андрей.

- Я, например, люблю кур резать - это для меня лучшее удовольствие, - сказала вторая девочка.

- А я стрелять люблю. Ой как люблю, хлебом не корми - дай стрельнуть!

- Отлично, а глазами вы не стреляете?

- И это бывает, только мы снайперы - поражаем наповал.

Сергей смотрел на проплывающие поля и молчал. - А Сергей чего молчит?

- Он у нас неразговорчивый, - ответила Оксана, это его хобби - молчать.

- Поля и Оля, а вы знаете, к кому мы едем? Там два брата, притом, тоже близнецы, возьмем и женим вас, что тогда будет? - А ничего, мы согласны, разберемся!

- Прямо, вот так, не увидев, и согласны.

- А чего глядеть, Оксана нам столько о них рассказывала, что мы не иначе, как замуж и едем!

- Ну. вы даете! Андрей, хватит, перестань изводить девочек, ­вмешалась Оксана Ивановна, - будто другой и темы нет для раз­говора.

- Так это же самая ходовая тема: жизнь, любовь, куда лучше, не будем же мы о политике говорить.

- А я как раз о политике люблю, - подал голос Сергей. Девчонки покатились со смеху. - Наконец-то добрый молодец голос подал. И о какой же вы политике изволите говорить? И знаете ли вы, что означает само слово - политика?

- Политика - это разговор о власти.

- Молодец, юноша, кто-то у вас политэкономию ведет толково. Да, политика - это государство, политические вопросы всегда затрагивают спор о власти. и какой же класс сейчас правит нашей страной?

- Класс бандитов и жуликов!

- Сережа, по-твоему, тогда и глава нашего государства - бандит, но он никого не убивает, наоборот, борется с бандитизмом, у него есть силовые министры для этого.

- Фикция, а не борьба, я могу сделать больше, чем все наше правительство, только нечем.

- А что для этого надобно?

- Почти ничего, для правительства - серьезное желание, а для меня - миллионов десять, для начала. - И кто же тебе их даст?

- По всей видимости, никто.

- А если самому взять? Скажем, у тех же ворюг и бандитов.

- Но у них же охрана, оружие.

- А у тебя голова на плечах, руки, вон, как кувалды. Что, этого мало?

- Андрей, ты чему его учишь? Ты же работаешь в милиции,­ возмутилась Оксана Ивановна.

- Не в милиции, а в полиции, это две огромные разницы, и я его не учу, а мы философский разговор ведем. Я считаю так: если человек честным трудом заработал деньги, вот как наши Петр и Павел, пусть себе торгует и живет, если наворовал - нужно ото­брать любыми путями и отдать тем, кто честно живет.

- Но это же будет самосуд! - не соглашалась Оксана Ива­новна.

- Может быть, может быть, но это справедливый самосуд.

Многие из тех, кого убивают, заслуживаю этого. Я расследовал не­сколько таких дел и «преступника», в кавычках не находил.

- Андрей, прекрати, так нельзя разговаривать с детьми!

- Это Сергей - ребенок? Дети уже спят, посмотри.

На заднем сиденье, облокотившись друг на друга, спали все три «невесты».

А вокруг один пейзаж сменялся другим, маленькая колонна машин летела на юг.