Глава шестнадцатая

Иван улетел утром, прямым рейсом Красноярск-Токио. Настя из аэропорта поехала в училище. Последний день занятий! Впере­ди каникулы!

Раньше, всей семьей, ездили на Чулым, бродили по тайге. Ка­кая красота там летом! Даже купались в неглубоких заводях. А те­перь? Виктор, закончив школу, хотел со своими дружками «рва­нуть в дедовское гнездо», но Иван не разрешил. «Нечего там грязь разводить», - сказал. А прощаясь в аэропорту, старший брат вдруг ни с того ни с сего сказал: «Настя, а деньги, действительно, долж­ны где-то быть, надо перерыть все вещи. Хранить в банке родители могли только валюту, а наши, «деревянные», точно где-то есть. Ты хорошенько поищи, пока я вернусь».

«Где искать-то, - думала Настя, уже сидя на занятиях, - ко­нечно, же в гараже! - вдруг осенила ее мысль. - Как же я раньше об этом не подумала! Безусловно, туда ходил, и не однажды, Вик­тор. Владимир машину брал очень редко, после смерти родителей, по-моему, ни разу».

- Матьщина! Ты где? - громко окликнула ее преподаватель анатомии, - Ты хоть и учишься на отлично, но это пока, а при таком отношении к учебе все может скатиться по крутой наклон­ной резко вниз.

- Простите, Наталья Ивановна, я задумалась.

- Рано еще вам так задумываться Настенька, годика полтора надо повременить: закончить училище, устроиться на работу, а потом можно и задумываться. При такой внешности и думать мно­го не придется.

Прозвенел звонок. Студенты пулей вылетели из аудиторий. «Ура! Свобода! Остался последний курс, а впереди целая жизнь»

Настя особенно не ликовала, но настроение было приподнятое.

Вначале шла в сторону своего дома с подругами (благо училище располагал ось недалеко), потом подруги по одной разошлись, и последние метров триста шла задумавшись, опустив голову.

- Извини, Настенька, - послышалось совсем рядом.

- Ты опять за свое? Сережа, ну я же тебе ...

- Я совсем не по этому поводу, хотя это и неудобно, не по-мужски, но Я хотел тебя предостеречь по поводу твоего брата Вик­тора.

- А ты его откуда знаешь?

- Знаю и уже давно, мой брат, двоюродный, с ним водится, такой же подонок, как и ваш.

- Ну, знаешь, какой бы он ни был, но он мой брат, и тебе не пристало так говорить!

- Твой брат?! - разозлился Сергей, - Да он тебя в карты проиграл! Брат! Подонок!

- Меня, в карты? Ты думаешь, что говоришь!

- Думаю, думаю! Проиграл, еще на прошлой неделе, уже дав­но бы тебя укокошили, если бы ...

- Что «если бы»?

- Двое из той банды сволочей тебя знают, а одному ты давно нравишься.

- Кому же, например?

- Гущина такого знаешь, Ваньку?

- Рыжего верзилу?

- Ну да, его самого.

- Так он же из тюрьмы не вылезает!

Подойдя к дому, где жила Настя, остановились.

- Я тебе сказал, а ты делай вывод. Этот Гущин сжалился над тобой и предложил замену. Тогда ваш Витька сказал, что сожжет дачу или дом, я тут точно не знаю.

- Какой дом? Какую дачу? У нас ни того, ни другого нет!

- Я откуда знаю, так мне передали, или, можно даже сказать, я случайно подслушал.

Настя, ничего не сказав, скрылась в своем подъезде.

«Какой ужас! Родной брат проиграл, не может такого быть! Я же его на руках когда-то, как куклу, держала, поила, кормила, иг­рала, и чтобы меня! Не верю! До какого же состояния можно дой­ти!» - думала Настя, поднимаясь по лестнице.

На площадке, где располагалась дверь ее квартиры и еще трех, стоял мальчик лет десяти-двенадцати.

- Ты Настя? - спросил он грубо и строго.

-я, а что?

- Вот! - мальчик передал сложенный вдвое лист бумаги. - Велено ответить немедленно.

Когда Настя взяла листок, мальчик поднялся этажом выше и там притаился.

«Чувиха, советую тут же прийти к летней эстраде, иначе ... ­крупными, почти печатными, буквами было написано на листке, а чуть ниже две буквы, - И.Г.». «Иван Гущин», - тут же расшиф­ровала Настя.

- Никуда я не пойду, так и передай! - громко сказала Маты­цина и стала открывать дверь в квартиру.

- Тогда вашему дому - хана, - сказал мальчик, проходя мимо нее, и спустился вниз по лестнице.

- Какому дому? - спросила Настя, но мальчик, хлопнув вход­ной дверью, выскочил на улицу.

Настя зашла в квартиру, сняла туфли и надела тапочки, откры­ла холодильник и, не увидев там ничего съедобного, переодела пла­тье, помыла в ванной руки и открыла дверь кухни. Села на малень­кий стульчик, взяла нож, пододвинула ближе ведро с картошкой и стала ее чистить.

«О каком доме они все говорят? - думала Настя и вдруг поня­ла. - Неужели дом дяди Виктора на Чулыме?!» Бросив картофели­ну, выскочила на улицу. Почти бегом побежала в сторону летней эстрады. На самой площадке и возле нее - никого. Настя постоя­ла, огляделась по сторонам - никого. «Надо ехать на Чулым! Сей­час же, немедленно! Поезд идет через три часа. А если они на ма­шине? Нужно позвонить. Но кому? А если на почту? Просто ска­зать, что может произойти трагедия, неужели не поймут? Скорее, скорее, - командовала себе Настя, - нужно успеть!» В этот мо­мент что-то тяжелое ударило ее по голове. Светло-оранжевые кру­ги поплыли у нее перед глазами, и девочка упала тут же, между скамеек.

- Смотрите, кто же ее так?! - говорила пожилая женщина, по­ливая на голову Насти водой. Вторая стояла рядом и безучастно смотрела на окровавленную голову девушки.

- Шляются с кем попало, а потом вот это, - наконец грубо ляпнула.

- Помоги же! Что болтать, коли не знаешь! «Скорую» надо, похоже, глубоко ее стукнули.

Но в это время девушка очнулась. Удивленно переведя глаза с одной женщины на другую, она, резко вскочив, пробежала шагов десять, упала, потом, снова, поднявшись, побежала вниз к трам­вайной остановке.

- Видала! «Скорую»! Курва она! Видать схлопотала за дело, раз сама удирает.