Глава двадцатая

И тут грохнула дверь купе, возле которого, перешагивая через лежащих охранников, остановился Егор. На него в упор глянули серые навыкат испуганные, действительно, напоминавшие козли­ные, глаза. Круглая скуластая напудренная жирная морда, с неболь­шим горбатым носом и пухлыми расшлепанными губами, высуну­лась из-за двери и тут же хотела скрыться обратно, но не тут-то было! Нога Егора уже преградила путь серой, с никелированными ручками, двери.

- Выходи, баран! Козел вонючий! Шевелись, давай! - Сделав шаг вперед, человек вышел из купе, но там что-то зашевелилось, задвигалось. Егор, молниеносно бросив туда гранату, закрыв дверь. Рвануло несильно. Вагон, чуть качнувшись, как и прежде, плавно катился по рельсам. А Егор держал в руке уже другую гранату.

- Ты знаешь, козел, что глава правительства прикинь, прави­тельства Финляндии ходит без охраны. А ты кто? От кого охраня­ешься?! От своего же народа?! Значит, и от меня?! Но от меня не спрячешься! Вот он - я! А вот твои телохранители! Гляди, как я их сейчас поджарю! - И Егор бросил на пол гранату. Та завертелась прямо у головы одного из охранников. Губернатор дернулся, но выстрел Егора остановил его.

- Вот смотри, был я, а через три секунды не будет, но ты, толь­ко ты будешь меня помнить, и никто другой!

Граната хлопнула и, развалившись на части, зашипела всеми своими осколками, наполняя вагон сладким, чуть приторным свет­ло-коричневым дымом.

Охранники лежали. не двигаясь, а губернатор, судорожно гло­тая воздух, все ниже и ниже опускался к полу, пока не повалился в проходе.

Егор, заскочив в купе и быстро схватив оба чемодана, почти на ходу выпрыгнул из притормозившего на каком-то полустанке поезда. Несколько раз перевернувшись, он скатился с путевой вы­сокой насыпи и остановился прямо у болотной воды, поросшей высоким камышом. Поднялся, осмотрелся. Через камыш и гус­тые вербные кусты просматривались сельские дома на противоположной стороне болота. Егор отыскал чудом уцелевшие чемоданы и быстрым шагом пошел вдоль болота и насыпи. Вдалеке чернел лесной массив. Пройдя километра три, Егор остановился и тщательно осмотрел себя. Форма, хоть и была грязной, но ниг­де не порвалась. «Добротно шьет пока Военторг», - подумал и все же решил переодеться. Надев спортивный костюм, вытащил из одного чемодана громадный рюкзак, переложил туда все вещи, а в чемоданы набросал валявшихся в нижней части насыпи кам­ней и тут же утопил. Взвалил рюкзак на плечи и пошел в сторону от насыпи, по еле заметной тропке, через болото. Шел долго. Ко­мары загрызли. Пришлось обвязать голову тельником, а руками отгонять комариные стаи от лица. Наконец, вышел на какую-то дорогу.

«Куда ехать? - подумал. - Только не в Воронеж! А что, если рвануть сразу к близнецам? Вот обрадуются!» Из-за поворота вы­нырнула машина.

- Мне бы до ростовской трассы!

- Ты че, друг, ростовская-то в другую сторону, выпил, что ли, с утра?!

«Какое там утро, вон где уже солнце, в аккурат, часов десять», ­подумал Егор, но на другую сторону перешел. И тут выпорхнула иномарка. Тормознул. За рулем девка!

- Куда канаешь, «турист»?

- В сторону Ростова.

- Ого, не ближний свет, ну садись и не вякай, я езжу быстро! О'кей?

- Ну-ну, давай, валяй, быстрее меня никто не ездит!

- Спортсмен, что ли? Так не похож, больше на туриста смахиваешь.

- Да нет, вертолетчик я!

- Во, дает! Вертолетчик, и куда же летишь-то?

- Так сказал же, в Ростов.

- Прямо в Ростов? Аль как?

-Аль как?

- Значит, секрет? Какие мы все секретные! А сколько же вам лет-то? Или тоже секрет?

- Какой там секрет, двадцать три!

- Ой, какие мы взрослые! - все дурачилась девушка. - Слушай, есть предложение, - вдруг, став серьезной, сказала она, ­как насчет предложения? Вас как зовут?

- Егор меня зовут, а фамилия - Исаев!

- Совсем по-военному, Егор Исаев! Ладно, Егор Исаев, меня зовут все Светлячок или, просто, Светлана, так вот я сейчас, бук­вально через полчаса, должна заехать за одним субъектом, и мы с ним едем на море. Куда, не имеет значения. Так вот я предлагаю к «субъекту» не заезжать, а вы и будете моим «субъектом», или «мы женатые»?

- Нет, «мы не женатые», но я еду работать, строить дом, правда, там море недалеко, но нам будет не до моря.

- Так это же отлично! Кирпичи таскать, раствор месить! Ура!

Я о таком и не мечтала!

- Это вы сейчас так, а через день-два запоете. А сколько вам лет, если не секрет?

- А сколько бы вы дали? Давайте на «ты», не люблю я «вы­кать».

- Давай. А дал бы я вам, этак, лет двадцать.

- Обижаешь, начальник, мне всего-то недавно восемнадцать стукнуло.

 - А отчего такой жаргон? - Так я в тюрьме выросла.

- Как в тюрьме?

- Да не в прямом смысле, папка мой - начальник тюрьмы.

Так что, ты со мной поосторожнее. Ну, так как насчет моего пред­ложения?

Егор сидел на заднем сиденье и потому видел, в основном, кра­сиво подстриженный затылок девушки, иногда она поворачивала в его сторону лицо, и лейтенант видел кругленькую, с большими голубыми глазами мордашку, а в зеркале отражались черные, в разлет, брови, небольшой ровный носик и пухленькие губки, поче­му-то постоянно раскрытый рот и ровный ряд сверкающих белиз­ной зубов.

- Чего молчишь, вертолетчик? А знаешь что? Пошел ты к чер­товой матери, я его уговаривать еще буду! Брысь отсюда! Чего ждешь?

- Ну не на ходу же выскакивать! Останавливай!

- Что за черт, не останавливается! Гляди, я и ногу с газа сняла, а она прет! Что это? И зажигание выключила! Она не глохнет! Ужас! Чем же это кончится?! Мы же разобьемся!

- Не ори! Просто твоя машина и ответила на твой вопрос: она не хочет, чтобы меня выбрасывали, как котенка. Может, она и за­езжать никуда не захочет? Надо попробовать! Пробуй!

- Ты что, издеваешься надо мной? Откуда такой взялся? Может, инопланетянин?

- Ага, инопланетянин, инопланетянин, хочешь, фокус покажу?

- Не хочу я никаких фокусов!

Но машина, фыркнув, чихнула пару раз и заглохла, прокатив­шись, остановилась.

- Может, выйдем, подышим свежим воздухом, в аккурат, и ле­сок рядом, - предложил Егор.

- Может, ты гипнозом обладаешь? - проронила Светлана, ос­матривая автомобиль.

- Какой там гипноз, тут дело посерьезнее.

С одной стороны дороги красовалась небольшая роща, с другой - желтели хлебные массивы. Кое-какие были скошены, види­мо, ячмень и озимые, а другие обкошены, нарезаны участками. Вот-вот пойдет массовая уборка, даже противопожарные борозды про­паханы.

Егор лег на спину в мягкую сочную траву у кювета и впился глазами в синеву неба. Высоко-высоко сизоватой дымкой ползли кучевые облака, а чуть левее, разрезая небосвод белой расползаю­щейся полосой, бесшумно летел самолет. Звенящая тишина. Ника­ких звуков, только стремительно проносившиеся мимо автомобили резали уши страшным громыханием.

- Короче, Светлячок, я согласен быть твоим «субъектом», как ты, не передумала?

- Я не рак, назад не ползаю!