Глава семнадцатая

- Да вот дела, расскажи кому - не поверят. А Егор, действи­тельно, на отца похож, как две капли воды. Я Ивана и видел-то всего два раза, но когда догнавший меня лейтенант задал свой пер­вый вопрос, я сразу его признал.

- Не совсем и сразу, но быстро - факт.

- Так говорите: погиб Ваня ... Иван Егорович. Господи, какая трудная у него судьба была! А тут я еще помогла, хотя и наказана потом жизнью.

- Все мы чем-то наказаны: одни - за дело, другие - просто

так, а третьи - так совсем ни за что, - сказал Владимир Ивано­вич, - вот Ванька ваш за что по тюрьмам шатается?

- Из-за меня, да-да, из-за меня, я в этом виновата, все по заг­раницам шастали с муженьком, царство ему небесное, а сына баб­ка воспитывала. А вначале золотым ребенком рос. Бывало, встре­чают меня на вокзале, он еще ходил плохо, а Ваня его за обе ручки возьмет, а он смеется и, еле передвигая ножками, семенит ко мне.

- Как, Ваня? Это отец мой, что ли?

- Конечно же, Иван Егорович!

- Значит, Иван - мой брат? А где он сидит, не в Саратове ли?

А его жену зовут Зина?!

- Вы что? Может, для одного дня хватит открытий? Откуда тебе-то, Егор, известно все это? - удивленно произнес Кузнецов. А Ольга Никитична даже подалась вперед и округленными глаза­ми все смотрела на Егора.

- Знаю я его, встретились в вагоне, как родные братья, хотя фамилия у него Голубев. Так ведь, Ольга Никитична?

- Так, так, и как же вы встретились? Здоров ли он и почему в вагоне?

- Не волнуйтесь, с ним все в порядке, скоро вернется, а кто, все-таки, Габрилович? Уж вы-то, наверно, знаете?

- Не дай вам Бог с ним встречаться, из-за него и Ваню посади-

ли. Ни за что.

- Как это - ни за что? Человек погиб.

- А вы знаете, как было?

- Немного знаю, а подробно нет.

- Ваня его пальцем не тронул. Когда тот сыночек выскочил из машины, Ваня лежал, потом поднялся, этот подонок со своего раз­маха хотел ударить Ивана, но Ванька увернулся, и сыночек Габри­ловича не рассчитав удар, улетел через свою же машину. в пере­дней ее части. Упал головой, перевернулся, и ноги его попали под грузовик - рефрижератор, тот даже не почувствовал, не остановил­ся, и вот - финал: сильнейшая гематома головы, смятые ноги, в результате, - смерть. Неужели подлецы следователи этого не зна­ли? Знали, но отыгрались на Ваньке.

- Ладно, я все понял, значит, Габрилович? Ну, заяц, погоди! Пробыв у Кузнецова на даче до утра, Егор рано уехал в Моск­ву. Владимир  Иванович долго анализировал все, что произошло за это время, вспоминал то, о чем они успели переговорить и с Его­ром и с Ольгой Никитичной.

А через два дня машина, в которой ехал Габрилович вместе с водителем и двумя охранниками, взлетела на воздух. Говорят, одни колеса по дороге еще долго катились.

«Вот это да! С такой техникой и один не пропадешь, - думал тогда Кузнецов, - не то что в мое время! И все-таки зря ты, Егор, влез в это ярмо! Плетью обуха не перешибешь, этих сволочей сейчас развелось столько, что всех не перестреляешь».

А в это время Егор Исаев уже подъезжал к Воронежу. Купей­ный вагон, в котором он болтался, был наполовину занят полицей­скими.

- Почему там много этих? - кивнул Егор на дверь, спраши­вая у своего соседа, единственного гражданского в вагоне.

- Так, местный глава администрации, губернатор, так сказать, едет в нашем вагоне.

- Понял, значит подлец!

- Почему подлец?

- По-моему, если людям зла не делать, то и бояться нечего будет. От кого тогда охранять? Значит, подлец, такой нафуфырен­ный, накрахмаленный, да?

- Не обращал внимания, не до этого было!

- А вообще, видели его?

- Конечно, много раз, по телевидению.

- Ну да, живьем - нет, а я хочу посмотреть, пойду - попробую.

- Да не лезьте вы туда, сейчас уже Воронеж будет, вряд ли вы даже по проходу пройдете.

- Посмотрим! - Егор вышел. Было утро. Прекрасное летнее утро!

- Господин лейтенант, зайдите в свое купе! - услышал Егор грубый окрик.

- Чего, чего. чего? - выставив левое ухо вперед, переспросил Егор, продолжая идти.

- Я сказал: зайдите в купе! - заорал охранник. Егор остано­вился.

- Слушай, дядя, смени тон, а то в окно вылетишь, я гражданин свободной страны, к тому же, офицер! Куда хочу - иду!

- Ах ты, сопляк! - шагнул к нему охранник.

- Стоять, подонок! Прострелю насквозь! - заорал уже Егор и отпрянув к туалету, закрыл сзади себя дверь, вытащил пистолет. Из соседнего купе выскочили сразу двое и. увидев стоявших друг против друга с пистолетами в руках, остановились в нерешитель­ности.

Егор левой рукой выхватил из кармана черную ребристую гра­нату и зубами выдернул чеку.

- На пол гады! Скоты вонючие! Охранники грохнулись на пол.