Глава двадцать третья

Электричка обратно в Красноярск шла только через час. Настя взяла в станционной кассе билет, вышла на улицу и побрела вдоль железнодорожного полотна. Солнце клонилось к закату, вот-вот коснется сверкающих вдали снежных вершин.

«Значит, все же сжег, - думала Настя, - и как же он после этого жить будет? А что мне делать? Ведь кроме меня и трех по­донков никто не знает! Как, кроме меня? Это же получается, что я ненужный свидетель, они же меня могут ... Что же делать?! Нет, не может Витя меня убить! Я думала, что и дом не может сжечь, а сжег же! Господи, что же делать?! А если ему прикажет тот же Гущин? А если он принимает наркотики? Что пьет - факт, а на­счет наркотиков - не знаю. Ужас! Виктор Сердюченко, фронто­вик, здоровяк, добрейшей души человек, всю свою жизнь прора­ботавший и ничего не имевший в жизни, в честь этого человека назван мой брат, Витя, который оказался таким подонком. Поче­му оказался? Почему же оказался? А не мы ли ночами, всей семь­ей, смотрели американские боевики, вначале, бывало, до двух ночи. А ведь Вите тогда было только два-три года! Он же рос вме­сте с фильмами ужасов. А порнуха? Помню, отец пытался запре­тить, так мамка: пусть глядит все, чтобы не росли такими, как я когда-то - неучами. Пусть знают все! Ну вот мы и познали все, каждый по-своему, по-разному. Ванька в бизнес подался, а этот ­в болото пьянки и наркомании. Хорошо, что я хоть больше жила у бабы Нади да у деда Якова, а то и мне плохая дорожка доста­лась Бы».

Вдруг сзади заорал, завизжал электропоезд. Настя, вздрогнув, остановилась и только теперь увидела, как далеко ушла от стан­ции. «Что ж это я? Так и свихнуться можно, двадцать минут оста­лось», - и она почти побежала обратно к вокзалу.

Вечерело. Солнце, скрывшееся за горами, еще освещало юго-западную сторону неба, но в поселке уже зажигались огни.

На посадочной площадке бродило несколько человек. По стан­ции толкал вагоны маневровый, да изредка из громкоговорителя неслось: «На первую, на первую толкай цистерны, Серега, и шеве­лись побыстрее, товарняк идет.» Или: «Ивлев, зайди в пожарную, телефон разрывается!»

Настя, сбавив шаг, спокойно вышла на платформу и посмотре­ла вдоль рельсов.

- На Красноярск здесь будет? - спросила она пожилую жен­щину.

- А то где же, тут она и бывает, деточка, тут-тут, вот кабы не опоздала.

Но электричка прибыла вовремя. Загромыхав сцепками, она за­визжала колесами, остановилась и, тут же, отпустив тормоза, мед­ленно, еле заметно покатилась под уклон. Пассажиры быстро выш­ли, и так же быстро вошли в вагоны. «Осторожно, двери закрыва­ются, следующая станция ... , - прохрипели динамики, и электрич­ка, набирая скорость, понеслась в темноту.

Дома никого не было. Настя сняла туфли, прошла на кухню и увидела листок бумаги на столе. Взяла. Болела голова, рябило в глазах, но она все же прочитала: «Меня не ищите, вернусь сам ... если вернусь. Виктор». Тошнота подступала к горлу, становилось трудно дышать, Настя подошла к телефону и медленно набрала цифры «03».

«Скорая? Тетенька, мне плохо, я упала, ударилась головой, одна я в квартире, взрослая я, мне скоро восемнадцать».

«Скорая» приехала быстро, врач, пожилой мужчина, и моло­денькая медсестра осмотрели девушку.

- М-да, - что-то тут не так, - сказал врач, - кто обрабатывал рану?

- На вокзале, в медпункте, я на переходе упала, спешила очень.

- В общем, девочка, мы вас увозим в больницу. Повыключайте все в квартире, напишите записку. Вы будете в первой травмото­логической больнице и будете там долго. А взрослые где: мать, отец? - Погибли они, а старший брат уехал в командировку.

- Понятно, но оставаться тут вам нельзя, нужен специальный уход. А насчет того, упали вы или кто-то вас ударил тупым предме­том по голове - это уже вам решать!

Настя написала записку, выключила газ, вывернула пробку на электрощите и, закрыв комнату, спустилась вниз. Водитель завел «Рафик», и они понеслись по ночному Красноярску. Рядом с На­стей сидела медсестра.

- Мне кажется, я тебя видела в медучилище.

- Да, я там учусь, перешла на четвертый курс, а вы?

- А я вот только закончила, в сорок второй группе была.

- В фельдшерской?

- Да, и кто же тебя так?

- Упала я, шла, споткнулась и упала.

- Да ладно, упала так упала, кто же тебя проведывать будет, если никого нет? Можно, я приду? Мы сутки дежурим, двое - дома, делать нечего.

- Приходите.