Настя пришла домой поздно. К вечеру распогодилось. Солнце, висевшее низко над горизонтом, подогревало землю, и она запаровала, задымилась. Умытые мощеные и асфальтные улицы и тротуары выглядели празднично. Настя любила свой город за его зелень, красивые улицы, проспекты. Особенно ей нравились люди, такие все разные, неповторимые, в основном, добрые, отзывчивые. Даже в это, казалось бы, злое непримиримое время люди старались помочь Друг другу, очень живо обсуждали красноярские Новости, возмущались беспределу, радовались успеху.
И вот сегодня, возвращаясь домой, она зашла в магазин за хлебом и в очереди у кассы услышала разговор двух старух.
- Неужто и съели? Как же, человек ведь!
- Вот тебе крест! Сама на суде слышала: этот, главный ихний бандит сказывал.
- Господи, как же мать-то? Мать-то, говоришь, слышала все это?
- Сидела, сидела, и брат этой девочки, которую съели-то, сидел, уже большой парень, так он как вскочил и заорет: «Подонки! Не жить вам всем! Все равно найду, из-под земли достану! Смерть вам, смерть! Смерть!»
- Господи, куда же Господь Бог глядит? И что потом? Сколько им дали?
- Так суд еще не закончился. Там люди говорили, что ничего им не будет: сынки каких-то «Новых русских». Им самим-то лет по двадцать, не более.
Всю дорогу домой Настя думала об этом: «До какой же низости надо дойти, чтобы человека съесть?!»
Дома никого не было. По отсутствию Письма на столе поняла, что Владимир прочел его и ушел на работу. Он, обычно, Возвращался не раньше девяти-десяти вечера.
Начистила картошки, поставила кастрюли с водой, зажгла газ. «Где же Виктор? Что делается, что делается! - думала она. - В группе девочка в голодный обморок упала, мать безработная, денег нет, питается раз в день. У нас еще куда ни шло, на меня и на Виктора пенсию платят, а вот как закончим учебу - все - крышка! Мне-то год остался, а с Виктором надо сейчас решать. Учиться не хочет, работать тоже». Грохнула входная дверь.
- Виктор! - позвала Настя. - Поди сюда!
В коридоре что-то загремело и стало тихо. «Неужели ... » - опять пронеслось в голове Насти. Она, открыв дверь из кухни, посмотрела в коридор. На полу, выбросив руки вперед, лежал Виктор.
- Опять напился, что же делать? Что делать? - говорила сквозь слезы Настя, перетаскивая брата на кушетку. Сняла туфли и, перекатив уже довольно большое, мертвецки пьяное тело брата, подложила под голову подушку.
- Господи, и в кого же он, даже среди дальних родственников нет алкашей, а он с двенадцати лет начал.
Опять стукнула дверь. Пришел Владимир.
- Есть тут кто-нибудь?! - зашумел он в коридоре. Настя вышла.
- Ты чего? Опять ревела? Что стряслось?
- Виктор опять ... напился, на кушетку уложила.
- Вот сволочь, его даже смерть родителей не остановила! Ну я ему покажу!
- Не трогай его сейчас! Он невменяемый. Владимир заглянул в комнату.
- Тьфу, прет перегаром! Ужас какой-то, и что пьет, какую-то отраву!
- Главное: на что пьет? Я вот сегодня думала, что не могло у родителей не быть денег.
- Ты хочешь сказать. что Виктор мог найти деньги и нам не сказать? Вряд ли, думаю, что до такого он еще не дошел, но, по-видимому, дойдет скоро. Ладно, пойдем на кухню, там и поговорим.
- Есть будешь?
- А что, уже сготовила? - сказал брат, заглядывая в кастрюли.
- Да нет, это я на завтра, а сейчас могу яичницу с сосисками и молоко.
- Давай, а я тебе пока хорошую новость преподнесу.
- Ну да, прямо-таки хорошую?
- Да чего ж, в Японию меня посылают. Говорят: язык знаешь, институт закончил, - разберешься.
- Куда там - «язык знаешь». Ты в каждом слове по три ошибки делаешь.
- Но люди-то понимают. Потом, отец неплохие контакты установил с Таро.
- Так он же фермер.
- Фермер-то фермер, а его меньший брат, Тое, сейчас фирмой заправляет, а у них там этих машин - пруд-пруди, и ремонтная база отличная.
- Ты хочешь меня оставить вот с ним, - указала Настя на дверь, где спал Виктор, - я тут с ума сойду.
- Так всего-то на три месяца, а иначе, нам - труба, надо карабкаться, сестренка, а там, может, и женюсь.
- Скорей бы уж!
Комментариев нет:
Отправить комментарий