Глава восьмая

Попутчик Егора сдержал свое слово, утром сошел с московско­го поезда и уехал обратно в Саратов. А новоиспеченный лейтенант, «летчик-вертолетчик» (как они в шутку себя называли), Исаев Егор Иванович, как и положено юношам его возраста, просто проспал. Уснув где-то в третьем часу ночи, он проснулся, когда солнце сто­яло высоко над горизонтом.

Равномерно постукивая колесами, пассажирский состав «уво­лакивал» Егора все дольше и дальше от Саратова и «приволаки­вал» все ближе и ближе к Москве. Лейтенант поднялся, сделал не­сколько разминочных движений, взял полотенце, мыло и вышел в коридор. В пустом проходе, скатав в одну сторону дорожку, Зина­ида убирала пол. Глянув на вышедшего Егора, еще ниже опустила голову, работая веником.

- Доброе утро, Зина!

- Доброе-доброе, - хриплым голосом ответила она, не прекращая работы.

- Ты чего? Никак плачешь?!

- Да нет, отплакалась я, - поднялась проводница, - уехал Ваня, там, на моем столе, вам письмо оставил, не стал будить. Так вас расхваливал.

- А вы-то, вы-то помирились?

- Не знаю, может, и правда, люблю я его! И надо же такое, чтобы он попал именно в мой вагон, именно в мою смену, именно в мой день работы! Может, и правда, Бог есть, а? - И Зина так умо­ляюще и так беспомощно посмотрела на Егора, что тому стало не по себе.

- Я не знаю, кто именно есть, но что есть - точно. Мне в дет­стве сны снились: тайга, избушка, горы, ущелья и всегда такие яр­кие сверкающие кристаллы. Были они разных размеров: и малень­кие, и совсем мизерные, прямо, как песок, как снежинки и как не­больших размеров битое стекло, а бывали и огромные, как звезды, как Солнце, как Луна. Я все думал: что же это? Почему мне это снится? А потом понял, что это люди! Да-да - это люди! Люди­ кристаллы, один больше, Другой меньше, но все они кристаллы!

Зинка стояла напротив Егора с веником в руках, и по ее щекам катились маленькие слезы, они, как кристаллы, сверкали в лучах солнца, проникающего через окна вагона.

- Впервые такое слышу, чтобы людей с кристаллами сравнивали.

- А чего же тогда слезы?

- Так мне такое Ваня говорил, когда мы влюблялись, только он все наоборот представляет. Он говорит, что все люди сволочи, подонки продажные, завистливые, начиная с собственных матери и бабушки. Он так ненавидел свою бабку, что мне страшно становилось.

- Может, бабка того стоила?

- Не знаю, но чтобы мать свою ... А она, между прочим, - кандидат наук.

- Среди этих ученых еще больше сволочей, чем среди простых. У нас один полковник на воспитательной кафедре всю жизнь марксизм-ленинизм преподавал, а сейчас коммунистов на чем свет стоит хает и в первую очередь Ленина. Так кто он? Конечно, по­донок!

- Чего ж мы так стоим? Идите, умывайтесь, чай готов, приходите завтракать!

- А что, в вагоне больше никого нет?

- Ночью были, сейчас все вышли, тут уже электрички на Мос­кву ходят, так что - скоро столица.

Егор умылся, оделся, приготовил вещи, сложив в чемоданы, и зашел к Зинаиде.

- Вот письмо вам, мне сказал: «Не вскрывать, не читать, при опасности - уничтожить».

- Ого, как серьезно! Ну что ж, тогда прочтем в свободное время, и чтобы отвлекающих моментов не было.

- Отвлекающий момент - это, в данном случае, я.

- Да нет, просто -завтрак, вот я консервы принес. Большего, к сожалению, у меня нет, так что, давайте, как говорили на Руси: чем Бог послал.

- Так мы о Боге и не договорили.

- Почему ж, я стою на своем: что-то космическое имеется факт.

- Но тогда как же смотрит Бог на все это? Явный геноцид для русских, вы слушаете радио? Там же одни подонки сидят! Одна Рита Белова чего стоит: «Вай-вай», - сучка поганая!

- Вот-вот, и вы туда же! Может Иван и прав? Где же эти крис­таллы-самородки? Все сволочи, все подонки - все просто, очень просто!

- Зачем же так? Тогда и мы с вами!

- Вот тут-то и главное ...

«Прибываем в Москву - столицу нашей Родины», - отчека­нила радиоточка.