Глава третья

В разгар лета на дачных участках работы хоть отбавляй. И по­лоть надо, и поливать надо, а тут еще жара стоит неимоверная. Хорошо хоть, что деревья подросли. У палисадника, в тенечке да на лавочке, а еще когда легкий ветерок поддувает, и духота не так мучает.

Вот и сидит себе когда-то боевой разведчик, энергичный чело­век, целый полковник, а сейчас ничем не приметный худощавый, с совершенно белой головой, старик напротив своего небольшого дачного домика и думает. О чем же думает старый разведчик? Да кто же его знает? Всякие мысли лезут в голову. В семье, вроде бы, и нормально, а нет-нет, да и подкинет эта «шатия-братия», как часто называет своих внуков Владимир Иванович (а это был именно он) проблемы и проблемки.

А вчера так уж, действительно, странный разговор произошел у него с соседкой Своей по даче, Ольгой Никитичной Голубевой. Оказалось, что она родом из Крыма, притом хорошо знает Старый Крым. А когда Кузнецов рассказал, где стоит дом его предков, Ольга Никитична так побледнела, что даже видавший виды раз­ведчик испугался за нее.

- Что с вами. Ольга Никитична, вам плохо?

- Ничего-ничего, Это бывает, сердечко пошаливает.

- Так садитесь рядышком, отдохните, небось, за день намаялись, тут работы - непочатый край. Я вот уже не могу, внуки по субботам налетают, а вы, я вижу, все одна и одна. У вас, вроде бы, сын есть, женился, что ли? Не видно что-то.

- Да как вам сказать: и женился, и «что ли».

- Ну-ну, запретная зона, так сказать, понимаю, понимаю. У меня у самого в свое время этих зон было предостаточно.

- Да нет, не совсем и запретная, люди сейчас так живут: даже рядом квартиры, а друг о Дружке ничего не знают.

- Это так, вот мы с вами лет семь рядом дачи имеем, а только сегодня и узнали, что вы моя, можно сказать, землячка.

- Да больше, вот вчера исполнилось десять лет, я хорошо по­мню эту дату: сыночка моего первый раз посадили.

- Да что вы говорите?! Я его, вроде бы, видел тут несколько раз.

- Так он в колонии вначале сидел, тут рядом, в Люберцах, от­пускали, часто - уж забирал.

- Я что-то запамятовал: отчего Олег Иванович умер-то?

- Ну, как было написано в заключении: от острой сердечной

недостаточности. Короче, лег спать, а утром - труп. - Это в Египте было?

- Да. в Каире, впервые с ним не поехала. Кинулась за сыночка, да уже поздно было: мамочка моя, царство ей небесное, свое дело сделала.

- Как это понимать? В плохом или каком смысле?

- Конечно, в плохом, из-за нее и отец мой умер, из-за нее я с хорошим человеком развелась. А вы когда в этом доме жили, Вла­димир Иванович?

- Вы имеете в виду в Крыму? Собственно, я там и не жил, там жила моя бабушка, Софья Ивановна, - прелестнейшее создание. А мы приезжали к ней всего два раза. А вы когда?

«Господи, - подумала Ольга, - сказать или не сказать?» И все же она не сказала. Она не могла понять: какие нити связывали Вла­димира Ивановича и Ивана Исаева. А что эти нити были, она по­чувствовала всем своим существом.

- У меня сын родился в Феодосии, примерно в это же время,

хотя я тогда учил ась в университете, тут, в Москве, родители-то жили в Крыму. Это потом мы дом в Раменском купили, вот так и оказались вашими соседями.

- Куда же этот «хороший человек» подевался?

- Да как вам сказать, своей судьбой-дорогой пошел, я о нем

больше ничего и не слышала, хотя хотелось очень. - Видать, любили вы его.

- Не то слово, это какой-то кошмар был. Увлеклась в университете. Он преподаватель - кандидат: машина, роскошь, поездки за границу, пять лет пролетело, как один миг. Опомнилась, когда сына первый раз милиция задержала.

- Сколько же ему лет-то было?

- Двенадцать и было. Оказывается, и он отца не забыл.

- Так, значит, у вас от первого мужа ребенок этот?

Ольга поняла, что проговорилась, но было уже поздно, поэто­му она заторопилась и, сославшись на «кучу дел», ушла.